Укажите город, в котором
Вы собираетесь оформлять подписку
Обработка...
Написать администратору сайта
Почтальон.рус
Издания

Warning: usort() expects parameter 2 to be a valid callback, function 'cmp' not found or invalid function name in /home/a0154213/domains/xn--80awgbccw3byc.xn--p1acf/public_html/tpl/path_header_2.tpl.php on line 999
Вход
Регистрация
Свернуть
Войдите по e-mail
Войти через социальные сети
или
Забыли пароль?
Наверх
Отдохни / Дед Митяй и сено

Дед Митяй и сено

Отдохни Опубликовано: 01.08.2017 720 4
Дед Митяй и бабка Марья Звонаревы среди немногих на селе держали корову. Собственно говоря, держала бабка. Она провожала ее в стадо, встречала, доила, кормила, в хлеву убирала, водила к ветеринару. А дед только сено заготавливал.
Молока он не употреблял, даже сметаной не баловался. В детстве, когда немца окончательно выбили из села, красноармейцы подарили на две самые многодетные семьи бывшую у них в обозе корову. Тогда-то Митька вволю напился молока, долго маялся животом, вот его организм с тех пор и не принимал молочного. Как-то уже взрослым попробовал – та же история, да еще дня четыре пучило. Так что, по всем понятиям, ему корова была не нужна. А вот бабка Марья только на молоке и жила.
Когда наступала пора сенокоса, дед хитро спрашивал:
— Ну что, Марья, сдашь сей год рогатую али нет? Сено-то косить? Отвечай уж!

Картина 1. Трудовая
Получив утвердительный ответ и захватив дня на два провизии, дед отправлялся на свои лужки и поляну, где у него было что-то вроде шалаша. Домой появлялся, чтобы пополнить запасы провианта да притащить трактором к месту покоса несколько лет назад сваренное местным умельцем из металлических прутьев подстожье. А недели две спустя сосед Петька приволакивал на своем «Беларусе» эту конструкцию с аккуратно уложенным на ней стожком. Перед тем как сено затащить на подворье, дед спрашивал неизменно Марью:
— Будешь сено брать аль нет? Не то другому кому назовусь. А будешь брать – плати! Расчет сразу!

А куда тут бабке деваться? Не один год велся такой торг. И, глядя вслед удаляющейся за деньгами жене, Митяй ворчал:
— Вам бы с коровой только жрать да с..ть, а я за так коси? Накося, выкуси!
И показывал крупный кукиш. Потом шел в магазин, набирал водки, закуски и отправлялся «делать разгрузку» и «набираться сил» в свою баньку не берегу речки. И ведь не столько сам пил, как угощал друзей-приятелей, тотчас слетавшихся на дармовщинку.

Бабка к таинству восстановления сил, конечно, не допускалась. Дня через два дед присылал какого-либо мальца к бабке с приказом доставить в баньку из погреба березового квасу и чистое исподнее. А еще через день появлялся и сам, вымытый и чисто выбритый, чуток похудевший, и принимался за обычные дел, не употребляя спиртного до «важного случая».

Конечно, годы брали свое, уж когда за 70 перевалило. Перед непогодою все кости ломит, кружит, но жить-то надо! А по словам Марьи, без коровы – это не жизнь. Зорька была смирной, молока давала каждую дойку по ведру в накат. А жирности какой! В сметане ложка стояла. И себе хватало молочного, и соседям, и внукам, приезжавшим на отдых каждое лето. По утрам Марья поила парным молоком полусонных Даньку и Никиту, а затем мальчишки, вволю набегавшись и везде налазившись, сметали со стола и творог, и сметану, и запеканки, и каши. К концу лета ребятишки округлялись, на тугих щечках играл румянец. Дед с бабкой не могли нарадоваться на внучков.

Картина 2. Старость не радость
Зорька старилась вместе со своими хозяевами. Хотя и давала еще домашнего молока, но с теленком подвела, оставшись в этом году яловой. И опять дед Митяй ворчал по этому поводу:
- Ишь, утроба, вся в хозяйку: только бы брюхо набить! Не огулялась, в 12 лет в старухи-яловухи записалась. Марья, на мясокомбинат ее, на колбасу!

Бабка охала, тайком в хлеву плакала.
Да, придется с Зорькой расстаться. Но ведь травостой-то какой в этом году! Чуть ли не по пояс деду Митяю, а уж он-то не мелкий, правда, спина сгибаться стала. По привычке сходил старик в луга, посмотрел покосы и спрашивает:
— Марья, сено-то косить, ай как?
Не сдержавшись, женщина впервой за все годы супружества на деда голос повысила:
— Что же ты, злыдень, спрашиваешь? Ить давно все решили. Обещали внукам, как продадим Зорьку, на машину добавить. Так что ж ты, старый дуралей, мне душу вынаешь-то? Смертушки моей хочешь?

Дед ничего не сказал, маялся дня два, а потом молчком все же отправился на сенокос, когда бабка из дома отлучилась. Марья еще все удивлялась:
— Куда нам сено-то нынче? Неужто кому чужому? Да и коров в деревне с десяток, и то все их хозяева мужики здоровые, не чета моему Митяю. Да и подстожье Петька вчера под вечер уволок. Кому это?
А неделю спустя, видно, закончив косьбу, дед со своей спортивной сумкой отправился к магазину. Марья недоумевала:
— Сено мне не продавал, денег не брал. Куда это он? Видать, скопил, а теперь вот в баню «реабилитироваться» поперся, а белье сменное не взял… Мне слова не сказал. Ишь ты, традицию он блюдет! Ну-ну! А сено неужто мне за так отдаст?
И правда, на второй день Петька приволок стожок к дому, посетовал, что «вчера куму сено свозил, ну и посидели мы…»

Картина 3. Грустная
Порадовалась Марья сену, отходчивости деда Митяя, сама себя выбранила за то, что наговорила старому грубостей. А через два дня, когда никто и не пришел за квасом, сердцем почуяла что-то неладное. Захватив чистое дедово белье, пошла-таки сама, нарушив запрет, к баньке. Кругом тишина, только мухи звенели да кузнечики трещали. Баня, видно, не топилась ни сегодня, ни вчера…

Дед Митя лежал на лавке и тихонько охал. В баньке пахло не березовыми вениками, а спиртным. На столике однако бутылок не было, зато весь пол был усеян осколками от них.

— Мить, ты чего это стонешь? Заболел, поди, переработался? Ну зачем тебе это сено было нужно? В твои-то года не косить уже, а только «козла забивать» можно. Эх, старый ты дурень, меня, что ль, пожалел? Ну поплакала бы я по Зорьке, на том и села бы. Да я ж тебя и без сена всю жизнь любила, вот только сказать все не решалась. Дед, ты и сам не больно-то в чем признавался.

По дряблой щеке Митяя скатилась скупая слеза. Затем дед прижался мокрой щекой к бабкиной ладошке и необычно тихо сказал:
— Марьюшка, прости ты меня, дурака, обижал я тебя много словами-то! Дак не со зла это, а тебя жалеючи, ладушка. Не дойти мне самому до дому, а в баньке помирать не с руки. Попроси Петра, чтоб довез меня.
Уже дома, переодевая с Петькой деда в чистое, считай, слезами омыла бабка бесчисленные синяки и ссадины на теле мужа, причитая:
— Кто же тебя так-то? Изверг, ну чисто изверг. У кого рука поднялась на старого человека? Не молчи уже!

Тут-то, наконец, и узнала она, чем закончилась митяевская эпопея с сеном.
Узнав, что Марья не намерена больше держать корову, дед договорился о продаже готового сена с недавно приехавшим на жительство в село Николаем Рябовым, отсидевшим срок за разбой и теперь сожительствующим с разбитной бабенкой Иркой Колчиной, живущей на другом конце села и тоже державшей корову. Проезжая несколько дней назад мимо дома Ирки, Петька увидел разговаривающих деда Митяя и Николая, остановился и предложил довезти старого до дому. Тот и попросил соседа отвезти заготовленное сено «сам теперь знаешь куда». Петр и не подумал, что надо его тащить на Иркино подворье: подстожье было Звонаревых, вот и приволок стожок бабке Марье, но на второй день. А дед, получив тогда же, при встрече с Николаем, деньги за сено, закупил все нужное для «разгрузки» и засел в баньке «набираться сил» и «отходить от работы».

Не дождавшись сена, Николай пошел на второй день к деду и увидел во дворе огороженный стожок. Не разобравшись, подумал, что Митяй его «кинул», и вместе с сыном Ирки, парнем здоровенным, но бестолковым, нашел под вечер старого в баньке одного, без друзей, уже в изрядном подпитии, отлупцевал его как следует, так и не понявшего, за что он впал в такую немилость. Изверг забрал полные бутылки, разбил пустые и пригрозил убить деда совсем, если тот не отдаст ему в два раза уплаченного за сено, якобы за моральный ущерб.

Картина 4. Завершающая и справедливость утверждающая
Полицию Митяй решил не впутывать, чтоб потом не смеялись над незадачливым торгашом сеном. Скоро дед стал поправляться. А с обидчиком разобрался по-своему Петр. Правда, где, как и с кем происходила эта разборка, не ведает никто, но из села Николай как-то незаметно исчез. Ирка не больно горевала по красивому, но уж больно ленивому, к тому же и гонористому сожителю. А сена прикупила у фермера. Деньги дед ей вернул.

Бабка Марья не раз перед иконой Спасителя на коленях просила простить раба Божьего Митрия, вернуть ему здоровье и слово дала, что свою Зорьку держит последний год и то лишь потому, что такого духмяного да зеленого сена дед ни разу не заготавливал. Ну не отдавать же со двора это добро кому-то! Пусть уж Зорюшка-кормилица порадуется митяевскому сену, а потом…
Тамара Корпусева
Понравилась статья? Поделитесь
4
Узнать первым о новых статьях, в разделе Отдохни
КОММЕНТИРОВАТЬ

Бедолага, дед Митяй. smile У нас был сосед Николай Афанасьевич, очень похожий персонаж. Добрейшей души человек. И все в шутку с "супружницей воевал", правда из-за козы. 

Другие статьи
Варенье, повидло, пастила
Яблочный Спас позади. Пора заняться яблочками вплотную. Предлагаем рецепты варенья, повидла и домашней пастилы.
Советы от строителя
Все самое полезное для строительства и ремонта
Вернуться назад
Наверх