Укажите город, в котором
Вы собираетесь оформлять подписку
Обработка...
Написать администратору сайта
Почтальон.рус
Издания

Warning: usort() expects parameter 2 to be a valid callback, function 'cmp' not found or invalid function name in /home/a0154213/domains/xn--80awgbccw3byc.xn--p1acf/public_html/tpl/path_header_2.tpl.php on line 999
Вход
Регистрация
Свернуть
Войдите по e-mail
Войти через социальные сети
или
Забыли пароль?
Наверх
Это жизнь / Семья. Отец

Семья. Отец

Статья опубликована в газете 0 затрат. Деревенский роман (Подписной индекс П9680).
Это жизнь Опубликовано: 12.12.2019 218
Ольга взяла отпуск на работе, чтобы помочь снохе справиться на первых порах с детьми. А потом Михаил отпуск возьмет, да и Марфа Акиловна крепкая еще, помогает, чем может.
Подписной индекс
П9680
После обеда каждый день Ольга ходила с тазом выстиранных пеленок на реку, чтобы выполоскать их в холодной проточной воде.
Только начала подходить к реке, как кто-то подхватил ее сзади за локоть:
— Позвольте, я вам помогу.
Ольга оглянулась:
— Вы кто? – спросила она, высвобождая локоть.
— Не узнала, Оля?
— Господи, Алексей, ты, что ли?
— Я, Оля, я.
— Вот не чаяла тебя увидеть. Столько лет пропадал. Зачем приехал, по родине соскучился?
— Соскучился и тебя повидать захотел.
— Меня-то с чего? — насторожилась Ольга.
— Так ведь любовь у нас с тобой была.
— Была, да сплыла, — отрезала Ольга.
Они подошли к реке. Вода переливалась серебром в сентябрьских солнечных лучах. От берега пугливо метнулась мелкая рыбешка на глубину, когда на воду упала тень от подошедших людей.
— Оля, ты полощи белье, а я посижу на берегу, подожду тебя.
— Да чего меня ждать-то? Повидались — и иди своей дорогой.
— Разговор у меня к тебе серьезный есть.
— Не о чем нам разговаривать с тобой.
— Есть о чем. О сыне, Оля.
— О каком еще сыне?
— О нашем сыне, Оля.
— Какой у нас с тобой сын? — холодея от ужаса, спросила Ольга.
— Да Михаил, Оля, Михаил. Признайся, ведь это мой сын.
И муж твой моего сына воспитывал. Небось, ты не сказала ему, что беременная замуж идешь.
— Это наш с Василием сын, Алексей.
Ольга поставила таз и опустилась на траву, у берега.
— Нет, Оля, это наш сын.
— А ты не забыл, как меня на аборт отправлял?
— Так ведь ты не сходила.
— Сходила!
— Не верю, Оля, ни единому твоему слову не верю. Видел я Михаила, моя кровь, на меня похож.
— Не похож он на тебя, это Василия сын.
— Я отцовство буду доказывать.
Ольга вскочила с травы, схватила сырую пеленку из таза и пошла на Алексея, тот вскочил и невольно попятился:
— Что доказывать будешь? Ты не забыл, как с одним чемоданом из деревни убежал, когда узнал, что я беременна? Помнишь, там, у нашей березы, я сказала тебе об этом. Я думала, что ты обрадуешься, а ты белее березы стал, застыл, словно в штаны наложил. А потом заскулил, что ты не виноват, и что мне самой надо было думать, когда под тебя ложилась, и рано тебе хомут на шею надевать, и не нагулялся ты еще, да и проблемы нет никакой, чтобы избавиться от ребенка — пять минут потерпеть, и опять пустая. Твои слова? Сказывай, твои?
— Ну, мои. Грех молодости, теперь хочу исправить. Да не маши ты пеленкой, успокойся, поговорим как цивильные люди. Сказал, что хочу все поправить.
— Что? — Ольга кинула пеленку обратно в таз. — Через двадцать два года поправить? Мы тебя столько лет не знали и знать не хотим!
— Это мой сын, Оля, — настойчиво повторил Алексей. Ольга стояла напротив его и тяжело дышала.
— Твой? Когда мне сказали, что ты уехал и далеко уехал, я думала — с ума сойду. Сказать дома, что сколотка* нагуляла — отец выдерет как сидорову козу, и мама не заступится. А по деревне разговоры пойдут, что Ольга в подоле принесла. Позору не оберешься. Три ночи я проревела. Три дня прогоревала, а на четвертый день взяла веревку, сунула ее под вя̀занку* и пошла на гумно. Только стала я голову в петлю пихать, а тут Василий вбежал, запыхался весь, обнял меня и говорит:
— Слава те, господи, успел, Олюшка, — и заревел он слезами. — Олюшка, не бери грех на душу, не губи две жизни.
— А ты откуда знаешь? — спросила я.
— Догадался, Олюшка, — отвечает Василий. – Я давно тебя люблю. А как Алешка врасплох уехал, понял я, что неспроста это. Стал я за тобой присматривать да вот едва не прокараулил.
Ольга в гневе схватила пеленку и пошла, замахиваясь, на Алексея. Тот, споткнувшись, упал на траву. Она опустилась рядом.
– Так вот. Снял Василий веревку, выкинул ее в траву подальше, встал передо мной на колени и говорит: «Выходи за меня замуж, Олюшка. Ребенка твоего приму, как своего, ни одним словечушком не попрекну». Вот так я и вышла замуж за Василия. Жила я с ним, а тебя, подлеца, еще долго любила. Василий понимал это и не лез лишний раз в душу. А Мишку он растил, как своего родного сыночка. А через три года я родила ему дочку. Он ее Оленькой назвал. Так и повелось у нас – Оленька большая да Оленька маленькая. Не лезь ты к нам, Алексей, не трави душу мне и сыну. Все прошло, ничего назад не воротишь. Не тот, говорят, отец, кто родил, а тот, кто вырастил.
— Ольга, нет у меня с женой детей. Через год, как уехал, я женился, и жена вскоре забеременела, да аборт сделала.
— По твоей, небось, указке?
— По моей. И все. Больше детей у нас с ней не будет. Я потом еще побегал по бабам, да кто-то будет рожать от любовника? Затосковал я, Ольга. Захотелось свое дите обнять.
— Не твое дите! Попробуй, подойди только к Мише, на раз застегну, чем ни попадя.
— Не сможешь, Ольга.
— Смогу, еще как смогу, а покой сыновний нарушить не дам. Дети у него.
— Так я, значит, еще и дедушка?
— Не дедушка ты, а подлец. Не вступай на нашу дорогу. Не мешай нам жить.
— А с Василием-то поговорить хоть можно? Просто по-мужски, расспросить, как сын рос.
— Нет больше Василия. Год, как он помер — сердце подвело. Большое, доброе его сердце. Всю жизнь знал, что не люблю я, а виду ни разу не подал. А я так к нему привязалась за столько лет, прожитых вместе, что, наверное, любила по-бабьи или жалела. Это одно и то же, говорят. Да что ты в душу-то ко мне ползешь, убирайся сейчас же и на пушечный выстрел к сыну и внукам не подходи.
— Прости меня, Ольга.
— Бог простит. Иди с миром, сам выбрал жизнь, в ней и живи.
Ольга спустилась на мосточки и стала полоскать пеленки. Алексей понуро побрел в угор, потом оглянулся и крикнул Ольге:
— Оля, а внуков как зовут?
— Вася и Оля.
Торопливо дополоскав пеленки, Ольга чуть ли не бегом побежала в деревню. Вера на лавочке укачивала малышей в коляске.
— Вера, а Миша дома? – спросила она сноху.
— Нет, еще не приходил с работы.
— А к нам никто не заходил чужой?
— Да нет. Никого не было.
— Ну и слава Богу, — ответила Ольга, развешивая пеленки.
Где-то примерно через час пришел с работы сын, возбужденный и какой-то взъерошенный. Марфа Акиловна пыталась у него спросить, что случилось, но он грубо ответил:
— Не лезь, бабушка. Мне надо с мамой поговорить.
— О чем, Мишенька?
– Об отце.
Ольга вся покрылась холодным потом. Войдя в комнату, Михаил сразу же спросил:
— Это правда, что Алексей Воронин мой отец?
Ольга посуровела лицом и грубовато ответила сыну:
— Какой он тебе отец? Он тебя только сделал и сразу же сбежал с чемоданом. А Василий меня из петли вынул да растил тебя как родного.
Ольга горько заплакала.
— Мама, мамочка, прости ты меня, дурака бестолкового. Один у меня отец был, и я у него один сын — Михаил Васильевич.
Ольга улыбнулась сквозь слезы. На душе отлегло.
Лилия Синцова
Сноски внизу:
*Сколоток — незаконнорожденный ребенок.
*Вязанка — вязаная кофта.
Дорогие друзья, это статья из газеты 0 затрат. Деревенский роман (Подписной индекс П9680). Нажмите почитать.
Понравилась статья? Поделитесь
Узнать первым о новых статьях, в разделе Это жизнь
КОММЕНТИРОВАТЬ
Другие статьи
ЛУЧШИЕ НЕСУШКИ
Курочки-несушки всегда были и остаются главными в домашнем хозяйстве. Мы так привыкли к нашим простым беляночкам и пеструшкам, что все новое нам кажется диковинным. Но есть интересные породы кур, которые вовсе не капризны в уходе и не менее плодовиты, чем обычные куры, к которым мы уже привыкли. И люди разводят их, причем с успехом! Давайте познакомимся с несушками.
Все по правилам
По-разному приходят люди к вере. Но обязательно приходят, несмотря ни на какие житейские условности и препятствия...
Вернуться назад
Наверх