Укажите город, в котором
Вы собираетесь оформлять подписку
Обработка...
Написать администратору сайта
Почтальон.рус
Издания

Warning: usort() expects parameter 2 to be a valid callback, function 'cmp' not found or invalid function name in /home/a0154213/domains/xn--80awgbccw3byc.xn--p1acf/public_html/tpl/path_header_2.tpl.php on line 999
Вход
Регистрация
Свернуть
Войдите по e-mail
Войти через социальные сети
или
Забыли пароль?
Наверх
Это жизнь / Старший сын

Старший сын

Это жизнь Опубликовано: 23.09.2019 382
Недавно в очередной раз посмотрел фильм «Отец солдата», рассказывающий пронзительную историю о том, как после многочисленных испытаний уже отчаявшийся отец случайно находит своего давно ушедшего на фронт сына. А тот тут же погибает у него на глазах. В моей семье в это грозное время произошла практически такая же история. Ее рассказала мне моя бабушка.
Папаня, это я...
На видном месте в ее доме всегда висел портрет старшего сына Ивана, не вернувшегося с войны. Однажды я попросил бабушку рассказать о его судьбе.
Окончив сельскую школу, Ваня уехал учиться под Смоленск в лесной техникум. И тут грянула война, эвакуироваться их техникум не успел, и Иван остался «под немцем». В течение нескольких лет ни дедушка, ни бабушка не знали о нем ничего.
Но вот наши войска начали освобождать Белоруссию, воевал там и дед. Его часть встала как-то на ночлег в небольшом поселке. Василий Семенович расквартировался вместе с командиром части в одном доме. Надо сказать, что дедушка кроме своего военного опыта в Гражданскую как кавалериста Чапаевской дивизии имел и немалый хозяйственный, житейский опыт, крайне необходимый на войне.
В мирной жизни он был и столяром, и плотником, и печником, и шорником, и портным, мог и обед приготовить «из топора», и больные зубы заговорить, и многое другое. Поэтому начальство придерживало его около себя и в дополнение ко всему нагружало бытовыми проблемами: подогнать по размеру и росту одежду и обувь командирам и рядовым своей части, обустроить быт, ну и прочее...
Вот и в этот раз, заняв на ночлег домишко, дедушка, наведя необходимый порядок в помещении, начал чистить снег около дома. Зима 44-го была снежная, сугробы намело большие, и через некоторое время Василий Семенович вспотел от работы, снял шинель, чтобы не мешала, и продолжал махать лопатой в одной гимнастерке. В это время мимо него по улице возвращался с передовой на ночлег отряд штрафников на лыжах. И вдруг кто-то окликнул дедушку по имени. Тот оглянулся, но никого не узнал. И тут снова на ходу крикнули:
— Папаня, это я, Иван.
Враг народа
Присмотрелся дед к высокому молоденькому солдату и зашлось дыхание, ноги стали ватные — это же его пропавший сын Ваня, старшенький. Подбежал было обняться, а его не пускают — штрафной батальон, враги народа, нельзя.
Но все-таки успел выяснить, где расквартированы штрафники, через своих начальников дошел до ближайшего генерала, который и разрешил ему, в виде исключения, свидание с сыном на одну ночь, учитывая такой редкий случай на фронте.
После отбоя забрал дедушка сына к себе в дом, покормил, напоил горячим, стали разговаривать. Дедушка рассказывал о себе и семье, а Ваня о том, как терпели унижения и лишения при немцах, как голодали, побирались, чтобы не умереть с голоду, как прятались, чтобы не угнали на работы на фронт или в Германию.
Они — студенты, вчерашние школьники, оказались одни в этом краю. Только некоторым из них повезло. Когда немцы стали угонять в Германию молодежь, местные, чтобы не забрали девчат, стали выдавать их замуж. Так женили и Ваню. Тогда жил он в семье, уже не голодал. А как пришла Красная армия, то его, как бывшего в оккупации «под немцем» и не проявившего себя в борьбе с захватчиками, по закону военного времени забрали в штрафной батальон — искупать кровью свою вину за то, что не успел эвакуироваться, что не умер от голода.
А вскоре попал он на передовую, где ему пришлось участвовать в нескольких боях, получить легкое ранение в ногу. Вот и завтра с утра им предстояло идти в разведку боем.
Если б можно было...
Уже за полночь уложил дедушка Ваню спать на печь, обработав и перевязав рану, а сам принялся за его обмундирование: постирал и высушил кальсоны и гимнастерку, пуговицы прихватил покрепче, рваные места подлатал. Когда подшивал шинель, обратил внимание, что нижняя пола вся в сгустках крови, да и один валенок весь был залит замерзшей кровью. Ваню ранило в колено, повязка при ходьбе постоянно сползала, и край жесткого солдатского валенка сильно растирал рану, и она постоянно кровила. А попросить о санитарной помощи Иван по своей молодости стеснялся.
Представляя мучения сына, глотая слезы, вычистил и высушил дедушка шинель и валенок, обшил голенище мягкой тряпочкой, чтобы не растирало рану.
Не заметил, как забрезжил рассвет, пора будить сына. Но, как подумал дедушка, что Ване предстоит сегодня идти в бой и, может быть, больше он не увидит сына, сердце зашлось.
Если можно было бы, то спрятал бы сына, да негде. Вместо него пошел бы в бой, да нельзя. Вспомнил, как сам молодым прятался босиком в снегу от деникинцев, угонявших на фронт в Гражданскую.
Но если воевать в обычной части — это одно, то штрафбат — это верная смерть. За что такое его сыну? Стиснув зубы, отец разбудил Ваню. Не глядя друг на друга, чтобы не выдать слез, оба оделись, пошли в батальон. Простились...
Вернулся дедушка к себе, места не находит, все из рук валится, сердце как камень, быстрей бы вечер, может, еще получится увидеть сына, но тут приказ: впереди наши прорвали фронт и дедушкина часть перебрасывается дальше. Так и разошлись они с сыном, и не знал о нем дедушка до окончания войны, надеялся, что жив, хотя понимал, что выжить в штрафном батальоне практически невозможно.
А Ваня этим же утром погиб в бою, упал в снег на деревенском кладбище.
Неужели ошибка?!
И полетела похоронка в далекое Колыбельское. Получила страшную весточку про Ивана Христина Петровна, все это время денно и нощно на коленях молившая угодников и заступников о нем — старшем, любимом сыне. Застонала, запричитала беда в доме на три голоса.
Потемнела лицом мать, не узнать… Сколько лет она мечтала о встрече с Ванечкой, сколько раз ласкала сына его во сне. Но… шла война, мужчины не сдюжат одни на фронте, поэтому надо идти работать, жить, поднимать двух дочерей. А по утрам и вечерам к иконам — молить небеса за оставшихся на фронте мужа и младшего сына, последнюю надежду.
А тут еще через какое-то время пришло письмо от дедушки: он писал, что встретил Ваню на фронте, что тот жив и здоров, кланяется всем и надеется на скорую встречу. Радость на всю деревню. Неужели ошиблась проклятая похоронка? Сколько всколыхнулось надежд по семьям, уже оплакавшим своих мужчин. И почти до самого окончания войны бабушка надеялась и не могла понять и принять смерть сына…
В наших силах помнить!
После Победы она ездила в Белоруссию, в деревню Загваздино, на братскую могилу, где похоронен Ваня, поклонилась праху, привезла землицы с могилы. А в красном углу с тех пор занял свое место портрет навечно молодого сына-десятиклассника.
Ценой неисчислимых жертв добыли Победу наши деды и прадеды, таких жертв, что не поднималась рука праздновать ее в течение двадцати лет. Но время идет, все больше и лучше строится дорог, все краше и выше растут дома в наших городах и селах, восстановлены и несут службу большинство наших церквей. Поднять бы фронтовиков, чтобы порадовались на это…
Не в наших силах…
В наших силах помнить их подвиг, их жертвы и передавать эстафету памяти народа-победителя следующим поколениям.
Александр Сазонов
Понравилась статья? Поделитесь
Узнать первым о новых статьях, в разделе Это жизнь
КОММЕНТИРОВАТЬ
Другие статьи
Пирожки на сковороде с рисом и консервами
Попробуйте! Вам понравится!
Нарочно не придумаешь
Хозяйство дороже любви 
Дуня застала своего Никифора с Оксаной. Обида в душе у нее заиграла со страшной силой. Как же, мол, так? Тридцать два года вместе прожили — и ничего подобного, а тут на «горячем»… Да с кем?.. С Оксаной!.. Она же от Никифра годов на пятнадцать моложе…
Вернуться назад
Наверх