Укажите город, в котором
Вы собираетесь оформлять подписку
Обработка...
Написать администратору сайта
Почтальон.рус
Издания

Warning: usort() expects parameter 2 to be a valid callback, function 'cmp' not found or invalid function name in /home/a0154213/domains/xn--80awgbccw3byc.xn--p1acf/public_html/tpl/path_header_2.tpl.php on line 999
Вход
Регистрация
Свернуть
Войдите по e-mail
Войти через социальные сети
или
Забыли пароль?
Наверх
Отдохни / В Липках мазали избу...

В Липках мазали избу...

Отдохни Опубликовано: 24.08.2017 597 7
Гуртом, как известно, и батьку бить легче. Гуртом и избу нашу мазали, или хату, как на украинский манер мы ее называем. Ох, давненько это было, ох, давно!
Существует присловье: что ни город, то норов, что ни деревня, то обычай. А ведь так оно и есть. К примеру, в Липках, в деревне нашей, хлебушек испокон веков ножичками режут, а в соседнем хуторе Раздольном его до сей поры ломтями от ковриги отхватывают. У нас те же хлеба в мисках да сковородках выпекают, а хуторские — исключительно на капустных да дубовых листьях.  Однако ж и общее есть: в радость ли, нужду какую — всем вместе быть, в гурт всем сбираться. 

На работу как на праздник
...Истаивал последний месяц лета 1967 года, знойный, пахнущий хлебом, дымком из садов, яблоками, с обесцвеченным жарынью небом, звездным темными ночами и густотуманным по утрам. В один из таких дней мазали нашу избу, тем же летом и срубленную. Не маслицем помазывали, не кремом от загара — глиной; жирной, толстючим, в три перста, слоем. Мазальщиц набралось аж три десятка: и молодые бабенки годов по тридцати, и средних лет женщины. Пришли и бабушки — поглазеть чтоб, да совет дельный дать: и то помощь.Одеты все не абы во что, не в затрапезное, в чистое, хоть и ношеное, в веселенькое, цветастое. А как же? На люди вышли! Платки-косынки работниц повязаны «матюком» — концы узлом сзади, рукава кофтенок закатаны по локоть, ноги в галошах. Тетка Фрося и вовсе босая притопала...

Пошел замес...
Приступают к замесу. Сие действо следует обсказать подробнее, что я и попробую сделать. Замес готовили так. Из большой кучи глины сооружали подобие кратера, вливали туда воду, всыпали крупно резанную солому-сечку, которая выполняла роль арматуры и все тщательно перемешивали вилами да лопатами. Время от времени воду подливали, добавляли и солому; кстати, предпочтение отдавали овсяной — считалась и прочной, и нежесткой.  Когда сухой глины оставалось совсем немного, только по краям «кратера», в замес верхом на смирных лошадках въезжали мы, пацаны; въезжали обычно парой. Сивки и доводили «мазь» до нужного качества. Кружат-кружат коняги друг за дружкой, чавкает под копытами жирно, смачно. Сделаем десяток другой кругов, зоркий старшой и крикнет: «Разверта-а-ай!» Это к тому, чтоб головы лошадиные не закружились от монотонности, чтоб и сами кони, а с ними и верховые не сверзлись в месиво.Но вот уже и лошади утомились, да и люди устали ждать, без дела маяться. «Хватит! Будя!» — кричат.У замеса начальствует Сева Архипов. Сева широченной пятерней черпает «продукт», разминает, нюхает даже...

— Ну? — нетерпеливо вопрошают. 
— Чево «ну»? Еще малость надобноть....
Наконец дает добро: «Таперь можно. С Богом!»И пошла работка! Зачинают с фасада, снизу, от первого венца и, насколько рука достанет, вверх. Потом взберутся на подмости — широченные сосновые доски, устроенные на столбах по всему периметру избы... Бьют бабенки, вбивают в постройку холодную глину, с придыхом ахают, бьют, аж стены гудят. Разравнивают ладонями. Они у них уже не розовые, а густо-малиновые. Раствор подносят мужики на мешковинах...

Труд амуру не помеха
Жарко. Всем жарко. И ни ветерка!
— Неси мешок! Чево прилип? — кричит Сева Николке Зятькову.Николка глазеет, как Манюшка Ахремчиха тянется, чтобы у самого обреза крыши прилепить глиняный ком, даже на цыпочки встает... Николка с явной неохотой «отлипает», с блаженнейшей улыбкой идет к Севе и на ушко ему, шепотком, будто величайшей тайной делится:
— А Манюшка-то без исподнева... Хи-хи!
— И что с того? — басит Сева. — Можа, ей сподручней так, развязней без него. Вишь, жарынь какая.... Ей так прохладней, можа.
— Эх, Сева-Сева, — качает головой Николка, — твердокаменный ты человек! Никакого у тебя к бабам антиресу нетути, никакого рвения к ним. И зачем женился?..
Сухарь!Взвалил на загорбок мешок с глиной, пару шагов сделал... Оглянулся:
— Сев, ты хучь знаешь, какие глаза у Лимпияды твоей?
— И какие жа? — щурится Сева.
— Рысьи, вот какие.
— Да ну!
— Ага.

Поговорили.
Ухлестывал когда-то Николка за зеленоокой Олимпиадой, сильно ухлестывал: и пудры-одеколоны дарил, и платки носовые, и цветки луговые... Вроде принимала ласки его, не отталкивала, и в губы целовать дозволяла, да все холодно как-то, по обязанности, что ли. А когда из армии пришел Сева — красивый, в лихой бескозырке, в широченных клешах с блескучем якорем на широком кожаном ремне — враз к нему переметнулась. Набросилась на морячка, как голодная блоха на Шарика. С тех пор и держит Николка зло на нее, а больше — на Севу, никак не смирится.

За компанию и лодырь пластаетсяВдруг заговорили мужички, зашушукались бабы: взоры всех были обращены к проулку. Оттуда прямиком к нашей избе шел рыхлый сорокалетний мужичина — Митька Дутыш. Ну вот, явился не запылился —  как же без него! Пришел Митька с неизменной котомочкой за спиной на ореховой трости, небрит, лохмат, в исшорканных ботинках... Блаженненький, одним словом. О таких говорят: ест прошеное, носит ношеное. Один он такой в деревне. Ко всему Митька — отъявленный лодырь и обжора: кормные места чует нюхом, за семь верст и за столом едока, проворней Дутыша, не сыскать... Вот на руки поплевал, за лопату взялся... Ну-ну, это тебе не окрошку хлестать. Однако работает, знает стервец, что на халяву кендюх не дадут набить.

Веселящий квасВ самую жарынь в разгар работ из деревни Манино привезли бабушку Анну — маму моей мамы Марии. Не с пустыми руками пожаловала —  прохладительного привезла, целый сорокалитровый бидон: «Попейте, бабоньки, кваску, охолонитесь малость!» Попили, охолонились, и... Вот чудеса: песни запели!
 Затянула Манюшка Ахремчиха:
Вот кто-то с горочки спустился
Наверно милый мой идет.

На нем защитна гимнастерка,
Она меня с ума сведет...
И все подхватили:
На нем защитна гимнастерка,
Она с ума меня сведе-е-ет!

Слукавила моя бабуля, обманула бабенок, старая: не квасок в бидоне том был... Бражка на вишенках настоянная, сладенькая, однако хмельная и веселящая весьма.А тут и тучки-летучки набежали, прохладней стало, дело пошло веселей. С прохладцей да с бабушкиным «кваском» к предвечерию и управились — помазали. Отошли в сторонку, любуются: славно, славно вышло, ровненько, ни бугорочка, ни ложбинки! 

Кто работает — тот ест!
А тут и команда поступила: «Мыться, девки, и — к столу!» Плещутся они в алюминиевом чане, потешаются, подтрунивают друг над дружкой: «Ой, Валь, какая ты рябая!» — «На себя глянь...» — «Ой, и я тоже!» Все рябые, все в рыжей глине, все на одно лицо. Вот сейчас они умоются, прихорошатся у куска зеркала, приделанного к углу кухоньки-времянки, и усядутся степенно за длиннющий, наскоро сколоченный тут же, во дворе, стол. 

На нем уже и борщец наваристый выставлен, и тушеная картошечка с утятинкой, резанная на куски жирнющая керченская селедка, лучком осыпанная, — вкуснотища! Подано и мясо молодого гуся, желе золотится под ним — в погребе своего часа дожидался. В трех местах снежными холмами высится творог, щедро политый густой сметаной, на тарелках горки яблок, тут же миски соленых огурцов, помидоров, перчик, сольца, хрен тертый... Пируй, работный люд!

Хоть и бьет слюна от запахов съестного, хоть и сводит скулы от голода, будут ждать команды. На еду не набросятся с жадностью, есть будут деликатно, со стеснительностью. Ничего, осмелеют: пригубят нашенской самопальной водочки, не в лавке купленной, и...Писни заспивають! Да-да, украинские... Да хотя бы ту же «Нэсэ Галя воду»... А Николка Зятьков за гармонью сбегает: Николка у нас и конюх, и гармонист отменный.Эх, хорошо было!..
Владимир Хотин
Понравилась статья? Поделитесь
7
Узнать первым о новых статьях, в разделе Отдохни
КОММЕНТИРОВАТЬ
Другие статьи
Шоколадные конфеты
Я недолго побыла единственным ребёнком в семье. Всего–то четыре года. Я даже понять этого не успела. Однажды у мамы вдруг появился живот. Он рос и шевелился. Был большой и круглый. Мама предлагала мне его потрогать, а я боялась. Мама ещё сердилась почему-то…
Войны преходящи, музыка вечна!
Этот фильм нельзя назвать музыкальным. Этот фильм нельзя назвать строго военно-историческим. И в то же время именно в кинокартине «В бой идут одни старики» удивительным образом сочетаются и трагизм прошедших военных лет, и героизм участников Великой Отечественной, правда жизни и невероятная стойкость духа людей, выраженная как раз посредством музыки. «Кто сказал, что нету места песням на войне?..»
Вернуться назад
Наверх